«Ну, заварил кашу… Авось буду устами Савина мед пить».
Корнилий Потапович Алфимов сидел между тем в своем кабинете, облокотившись обеими руками на стол и опустив на них голову.
Он думал тяжелую думу.
Перед ним проносилось его далекое темное прошлое.
Созерцая эти картины, он иногда вдруг вздрагивал всем телом, как бы от физической боли.
— Дубянская… Дубянская… — повторял он. — Несомненно, она их дочь. Елизавета Петровна… Да, его звали Петром.
Он вспомнил своего барина Анатолия Викторовича Алфимовского и его красавицу-дочь Татьяну Анатольевну.
Вспомнил Алфимов, как вместе с этим барином, ровесником ему по летам, неутешным вдовцом после молодой жены, он вырастил эту дочь, боготворимую отцом.
Он, будучи крепостным, вырос с барином вместе, был товарищем его игр и скорее другом, нежели слугою.
Припомнилось ему, как расцветала и расцвела Татьяна Анатольевна и вдруг исчезла из родительского дома, захватив из шифоньерки отца сто пятнадцать тысяч.