— Стража может удалиться, — сказал судебный следователь. Солдаты браво повернулись и, стуча сапогами, вышли из камеры.
— Я вызвал вас, господин Сиротинин, чтобы в последний раз в присутствии обоих потерпевших спросить вас, признаете ли вы себя виновным в совершении растраты в их конторе?
— Нет, не признаю, — твердым голосом ответил Дмитрий Павлович.
— И не имеете ни на кого подозрения?
— Нет…
— Из дела видно, что иногда, проверяя кассу, Иван Корнильевич Алфимов отсылал вас по поручениям, не предполагали ли вы…
Сиротинин не дал кончить судебному следователю.
— Я уже имел честь объяснить вам, господин судебный следователь, что подобное чудовищное предположение никогда не приходило, не приходит и не может прийти мне в голову… Я стольким обязан Корнилию Потаповичу и Ивану Корнильевичу.
— Несчастный! — тихо сказал старик Алфимов.
Иван Корнильевич сидел бледный, как смерть, потупя глаза в землю.