— Слабохарактерен он, тряпка… Где ему устоять…
— Может начать свое дело…
— Какое там дело… Все растащут, все проиграет… И в конторе-то отца, как говорил Дмитрий, он почти не занимался делом, ни во что не вникал и не хотел вникать…
— Ну, тогда, конечно, проку из него не будет, — согласилась Анна Александровна. — По-человечески его жалеть действительно надо, но нам-то он, ох, какое зло сделал, ты только сообрази, легко ли было Мите вынести весь этот позор, легко ли было сидеть в тюрьме неповинному… Он перед нами-то спокойным прикидывался, а вчера я посмотрела, у него на висках-то седина… Это в тридцать лет-то… Не сладки эти дни-то ему показались, а все из-за кого…
— Да, конечно, — вздохнула Дубянская. — Но теперь за это он наказан…
— Так и пусть сумеет сам вынести пользу себе из этого наказания… Не маленький, понимать должен… Если же сам в петлю полезет, туда ему и дорога… Худая трава из поля вон, — раздражительно сказала старушка.
Елизавета Петровна вздохнула.
— Вы правы, — с грустью сказала она.
В это время в столовую вошел Сиротинин, поцеловал руку у матери и невесты и присел к столу.
— В контору?