Через минуту это недоразумение разрешилось. Перед ним стоял бледный, с блуждающим взором воспаленных, заплаканных глаз молодой Алфимов.
— Что с тобой? — воскликнул, казалось, с неподдельным испугом граф Сигизмунд Владиславович.
— Все кончено, — скорее упал, нежели сел в кресло Иван Корнильевич и, закрыв лицо руками, зарыдал.
— Что такое? Что такое? Расскажи! В толк не возьму…
— Все кончено… Я сознался…
— Кому? В чем?
— Следователю.
— Следователю? Ужели отец… Корнилий Потапович…
— Он меня выгнал.
— Значит, он не жаловался?