– Да, сама расстроила, сама и устрою. Не могу против тебя чувствовать себя виноватой. Но ты понимаешь, какие это люди? Куда ветер подует. Пешки, неспособные сами думать и передвигаться. Разве можно делать какое-нибудь дело с такими людьми. Все у них основано на личном расчете. Умей только поймать их за этот конец – води на поводе, куда угодно и верти ими, как пешками. И это общество! Разве могут они быть способны создать что-нибудь прочное и полезное? Не доросли еще до этого и долго не дорастут. Божек им нужен, игрушка красивая. Из-за этого они себя продадут, свою совесть, все… Можно ли от них чего-нибудь ждать хорошего?.. Жить-то с ними и то не стоит. Так вот уж… с тобой я связалась и распутаться не могу, а то бросить только стоит… Ну, а теперь прощай.
– Ты куда едешь?
– В «общество» вертеть других дураков, а то на эту одну аристократическую белиберду положиться тоже нельзя. Там теперь идет репетиция. Поеду бунтовать актеров, и скоро ты опять будешь блестеть и сиять прежним ореолом славы и величия…
Она с хохотом поцеловала его.
– Вертит людьми, – захохотал и он, – и ей же еще это не нравится, издевается над ними, весело, что другие под ее дудку пляшут. Самовластная женщина!
– Весело!.. Нет, друг, не весело, – злобно засмеялась она. – А то меня злит, бесит, что такие куклы могут иметь влияние на серьезные дела и имеют, да еще думают, что способны на что-то! Туда же, развитой, интеллигентной женщиной себя считает. Благодетельница рода человеческого!
– Сама заставляет ее мне помогать и сама ругает, что ее послушались. Ревнивица ты, больше ничего, – со смехом заметил он.
– Да ругаю, потому что это унижает человека, а вовсе не ревную. Однако мне пора. Прощай.
– Да и я с тобой. Мне только проститься с Натальей Петровной.
Последняя на зов Крюковской вошла в залу.