– Как сегодня холодно, – начал Коган с важно серьезным видом, – я в моих соболях и то продрог. Тедески, – я всегда у него платье шью, – должно быть мало пуху положил, а две тысячи взял.
Он сделал вдруг еще более глубокомысленную физиономию.
– Может быть, впрочем, и погода виновата, что я озяб, – стал соображать он вслух. – У меня в доме и то только тринадцать градусов, несмотря на то, что сам Чадилкин строил, все по системе…
Он захихикал.
– Я сам не понимаю толку в постройках, да на что мне это и знать? – всегда могу купить Чадилкинское знание. Он за стиль и вкус с меня большие деньги получил, а нам на что вкус, когда мы его купить можем. С меня за вкус и план моего дома Чадилкин двадцать тысяч взял. Мой дом ведь триста тысяч стоит, да вкус двадцать, – итого триста двадцать тысяч, кроме купленной мебели… Да что нынче купить нельзя – все можно. Вот разве расположение мадемуазель Крюковской купить нельзя.
Он вопросительно посмотрел на Надежду Александровну и громко расхохотался.
Та смерила его быстрым взглядом.
– Да!.. Мое расположение трудно купить, дорого стоит, даже вам не по карману, да и не для вас, – кинула она ему.
– Насчет кармана вы не беспокойтесь, – самодовольно возразил он со смехом, – и по карману, и по мне, а уж вы такая капризная барыня: все выбираете. Меня же многие находят еще интересным мужчиной. Ведь главный интерес не в красоте, а в уме, а у меня ум.
Он сделал неопределенный жест рукой около лба.