Он вынул из кармана записную книжку, вырвал из нее листок и стал писать карандашом, положив бумажку на колено и прислонив последнее к столу, но в то же время не переставая говорить.
– Да, еще узнал новость. Это уж по секрету. Как нам в общество поступила в качестве актрисы, а следовательно и члена, госпожа Щепетович. Как кажется, мы ей-то главным образом и обязаны благосклонностью Исаака Соломоновича. Я с ней вчера познакомился. Прелесть, что за барыня, оживит все общество.
– Я эту Щепетович знаю, – пробасил Бабочкин, – только не знаю, зачем она к нам в общество понадобилась? А, впрочем, почем знать, может быть, теперь это и нужно для искусства…
Вывих кончил писать, сложил бумажку и подозвал лакея.
– Пошли сейчас же с моим извозчиком, – передал он ему бумажку, – вели ему отвезти в редакцию. Знаешь моего извозчика? Найдешь?
– Найду-с. Как же не знать-с.
– Так проворнее поворачивайся…
Лакей побежал.
– Ах, постой! – спохватился Марк Иванович, но лакей уже был далеко. – Убежал. Вот досада, забыл совсем в сообщение поместить еще одну очень важную новость. Поступила к нам актриса Дудкина, – строчек десять проухал…
Вывих быстро отошел от них, сделав отчаянный жест рукой, и стал переходить от стола к столу, всюду сообщая эти свежие новости.