— Женюсь, дружище, женюсь… и ты, конечно, не откажешься быть моим шафером…
— Прости, но я не могу исполнить твоей просьбы…
— Не могу… Почему? — с тревогой в голосе спросил Владимир Петрович.
Вдруг взгляд его упал на рукав форменного сюртука Караулова, на котором была черная перевязь.
— Ты в трауре?.. Ужели… твоя мать….
— Увы…
— Когда же?
— Всего три недели тому назад она тихо угасла.
— Святая старушка, — взволнованно произнес даже Белавин.
Караулов в коротких словах передал своему другу тяжелое лето, проведенное им около матери, и подробности катастрофы.