«Лучше никогда не видеть неба, чем видеть его с порога ада…» — пронеслась в его голове где-то прочтенная им фраза, так подходящая к его положению.

Ему страшно, безумно захотелось побежать вослед за умчавшимся поездом, и он даже сделал порывистое движение вперед.

Это-то движение и возвратило его к сознанию: он быстро повернулся и пошел своей дорогой.

«Нет, чем дольше я не увижу ее, тем лучше… Надо вырвать из сердца эту любовь, это преступное чувство… Она жена другого, жена его друга… Муж недостоин ее, но он муж… Он может исправиться… она предана ему, она вся — всепрощение, и они могут быть счастливы… — думал он. — Счастливы! — поймал он себя на этом слове… Они… а я?..»

Этот вопрос жгучей лавой разлился по его измученному мозгу.

«А я… — повторил он вслух, — я буду работать… и страдать… Я буду лечить, но не излечиваться…»

Первым лицом, встретившим Караулова при входе в избу, был его денщик.

— Почта на столе, ваше благородие… — по-военному отрапортовал он.

«Почта, какая почта? — мелькнуло в уме Федора Дмитриевича. — Кто мог писать ему?»

Прошедши в комнату, служившую ему кабинетом, он действительно увидел на письменном столе серый казенный пакет.