Товарищи слушали внимательно, тем более, что за этим чтением — они знали это — следовало угощенье на счет автора, скромное, но даровое.

При состоянии карманов «писателей уличных листков» последнее качество было главным.

— Молодец, Геркулесов, однако, как ты умеешь отделать…

— Буренину сорок очков вперед даст…

— Что твой Стасов об искусстве разговаривает…

— Иванова за пояс заткнет…

Такие замечания слышались по адресу автора, смотря по роду прочтенной заметки.

Геркулесов сиял и пропивал почти последние деньги.

Повторялась старая, но вечно новая басня о «Вороне и Лисице».

Напиваясь, он делался мрачным, и те горькие мысли, которые у трезвого точили втихомолку его мозг, вырывались наружу…