Она стала посреди сцены и кланялась, приседая и делая ручкой.
В голове ее вертелась мысль, кто из этой публики прислал ей стихи.
Все взоры были прикованы к ней, во всех одинаково отражался произведенный ею восторг.
Трудно было узнать среди увлеченной молодежи автора стихотворения.
Занавес опустили после еще нескольких исполненных ею и другими номеров программы, а ее любопытство осталось неудовлетворенным.
На следующий вечер, часа за два до открытия увеселительного заведения для публики, когда на сцене при открытом занавесе шла репетиция, а директор находился в буфете, наблюдая за порядком в этой важнейшей части подведомственного ему учреждения, он вдруг почувствовал, что его кто-то ударил по плечу.
Он обернулся и столкнулся с молодым человеком, который пожал ему руку и спокойно спросил:
— Ну, как вы поживаете?
— Но… но… да так себе, а вы? — пробормотал, растерявшись от неожиданности, директор.
— Благодарю вас, понемножку. Пойдемте-ка, потолкуем; вы меня не знаете, я вас тоже. Но слушайте, я литератор и намереваюсь написать горячую статью о вашем театре.