— Да, да, я так и сделаю… — заспешила графиня и переменила разговор.
Совет Надежды Николаевны Ботт вызвал в уме графини Конкордии окончательное решение.
«Она должна действовать так, иначе поступать ей нельзя, не жертвуя интересами своей дочери, рискующей остаться после ее смерти нищей, — думала она, — надо положить предел расточительности безумца».
Случай к разговору вскоре представился.
Граф Владимир Петрович, видимо, утомленный каждодневными оргиями, остался целый день дома.
Он обедал с женой и с дочерью.
После обеда в гостиной он подозвал к себе маленькую Кору и с несвойственной ему трогательной нежностью стал ласкать ее.
Кроткий ласковый ребенок естественно поддался ласкам отца.
Графиня Конкордия, сидевшая в уголку с каким-то вязаньем в руках, издали наблюдала эту сцену.
Это единение контрастов — чистое, невинное создание, не ведающее еще и жизни, а не только тех ее сторон, в которых, как в омут, погружен был ее отец в погоне за житейскими наслаждениями — представляло трогательную картину.