Его мысли были очень далеки от того, о чем его спрашивали.
— Какой друг? — удивленно спросил он.
— Ну, этот твой друг, такой строгий и нравственный…
— Друг, строгий и нравственный, и мой друг. Я тебя не понимаю! — развел руками граф Белавин.
— Эх, я не помню его имени, — солгала Фанни Викторовна, — но неужели ты не можешь догадаться, о ком я говорю?
— Положительно не могу…
— Он доктор, ты его еще несколько лет тому назад пригласил ко мне на обед, но он испугался нашего общества и сбежал.
— А Караулов… — догадался граф Владимир Петрович, — Федор Дмитриевич… Ты интересуешься Карауловым… Однако как долго.
— Я даже забыла его имя… Так вдруг пришла на память смешная сцена… Где же он?
— Он за границей… Все учится и, видимо, выучиться не может, — шутливо сказал граф. — Его имя, впрочем, часто теперь встречается в газетах, и если он соблаговолит, наконец, пожаловать в любезное отечество, то явится готовой знаменитостью.