Исполнил ли он?
Что он пытался для того сделать?
Мог ли он сказать по совести, что все?
Отказ от участия в оргии графа и несколько резких упреков по адресу последнего, сделанных им в том самом доме, куда его сегодня вечером вызывают на свидание, составляют ли то, что на его месте друг обязан был сделать?
Федор Дмитриевич поник головой.
Как человек справедливый и строгий к самому себе, он почувствовал угрызение совести.
Он обвинял себя, что он не оправдал доверия, оказанного ему графиней Конкордией.
Это и было причиной молчания с ее стороны при его возвращении в Петербург; он начал понимать теперь значение этого анонимного письма, брошенного с презрением рукой обманутой женщины, видящей в нем сообщника ее мужа, а не человека, способного спасти его, как она рассчитывала.
Удрученный этими тяжелыми мыслями, он прошел Малую Морскую, Невский и незаметно очутился у угла Литейного проспекта.
Повернув в эту улицу, он скоро дошел до дома, где жили Белавины.