Он был одинок, жаждал любви и под ласками родного воздуха чувствовал непреодолимую потребность нежности той, о которой он сам сказал, что вся его слава для него — она.
Он был, повторяем, более одинок, чем графиня Конкордия Васильевна Белавина.
Молодая женщина жила с сердцем, полным любовью, самой чистой, самой нежной, любовью, поцелуи которой освежают все существо человека, любовью к ребенку, любовью матери.
И затем что, собственно говоря, он знал?
Сказала ли ему эта девушка правду, а если и так, то не следовало ли бы, быть может, иначе понять ее?
Не с согласия ли мужа после честного перемирия молодая женщина оставила Петербург.
Разве не возможно, что граф Владимир, утомленный, излечившийся, наконец, от своей пагубной страсти, устроил для своей законной жены такое же гнездышко любви, какие до сих пор создавал для своих любовниц.
Такие мысли, невольно шедшие ему на ум, конечно, его не успокаивали.
Он встал, прошел Летний сад, вышел в другие ворота и отправился к себе пешком.
Петербург — эта огромная, великолепная столица, собственно говоря, населенная пустыня.