Он считал это со своей стороны непростительным малодушием.
«Она, Вероятно, совершенно позабыла обо мне, а может быть еще хуже, она презирает меня, как друга ее недостойного мужа!» — думал он.
Эта мысль, подобно капле раскаленного свинца, жгла ему мозг и заставляла невыносимо страдать.
Сколько раз он намеревался ехать в Финляндию, сколько раз принимался он писать письмо графине, но всякий раз останавливал себя и рвал написанное.
Ехать в Финляндию — не будет ли это походить на признание.
Писать, но кто дал право ему писать к ней: переписку должна начинать женщина.
Деликатный, воспитанный человек ни при каких обстоятельствах не должен нарушать правила приличия, особенно относительно женщины.
Такие Доводы приводил он самому себе, чтобы сдержать порывы своих желаний.
Между тем, повторяем, он страшно страдал.
Молчание в продолжение стольких лет со стороны женщины, которую он обожал и доверием которой он когда-то пользовался, это молчание, особенно теперь, когда она в горе, было для него томительно и невыносимо.