Язык выдавал его тайну и направление его мыслей.
Надежда Николаевна, безотлучно находившаяся около него, всегда бодрствующая и внимательная, не упускала ни одного слова.
По обрывкам иногда почти бессмысленных фраз она угадывала настроение духа ее сожителя и как в открытой книге читала в его тоскующей душе.
«Он хочет исправиться, вернуться к своей жене! — неслось в ее уме. — Но допустить этого нельзя, это будет для меня срам, позор и разорение».
Кроме того, хотя она и не была способна на продолжительное чувство, но все же привязалась к графу.
Это была чисто животная привязанность, которая часто бывает сильнее духовной связи.
Она желала сохранить графа для себя. Он был ей необходим, он был нужен для ее существования.
Она решилась с ним объясниться первой.
Выбрав удобную минуту, когда он, почувствовав себя лучше, попросил перевести его на кресло к открытому окну, чтобы, как он говорил, насладиться последними осенними днями.
Осень в тот год стояла действительно чудная, в воздухе была прохладная свежесть, деревья почти не пожелтели.