В первый раз почувствовал он настоящее раскаяние.
Только выехавши на Каменноостровский проспект, он несколько успокоился.
Федор Дмитриевич Караулов, действительно, только что приехав в свою квартиру, послав лакея в адресный стол и получив нужную справку, помчался на дачу графа Белавина.
На его звонок ему отворил дверь лакей с дерзкой, почти наглой физиономией. Оглядев его с головы до ног, впустил его в переднюю и отправился с его карточкой во внутренние комнаты.
Через несколько минут он вернулся с той же карточкой в руках.
— Его сиятельство отдыхает… По предписанию доктора, который его лечит, не приказано его беспокоить… Кроме того, мне приказано сказать, что если господин думает, что он у графа Белавина, то он ошибается.
— У кого же я? — спросил Караулов с нескрываемым удивлением.
— Вы у г-жи Ботт.
Надежда Николаевна действительно перевела дачу на свое имя.
— А-а-а… — протянул Федор Дмитриевич. — Но не могу ли я видеть г-жу Ботт.