— А ты хотел бы этого?
— Конечно… Тогда бы я знал, по крайней мере, что она женщина.
— Это интересно… Расскажи…
Леонид Михайлович поведал ей грустную историю своей брачной жизни.
Он умолчал, конечно, о том восторженном настроении, в котором он был перед свадьбой и которое относится к тому времени, когда он писал письмо, читанное, если припомнит читатель, Карауловым с товарищем в анатомическом театре медико-хирургической академии.
Он рассказал лишь о том, что жена его через год после свадьбы обратилась в вечно брюзжащую бабу, наклонную к толщине. Миловидная и грациозная девушка заплывала на его глазах жиром и доводила небрежность своего туалета до того, что муж стал чувствовать омерзение.
Детей у них нет и не было.
Вместе с прогрессивным увеличением объема тела жена его впала в ленивую апатию, манкировала знакомствами в Одессе, где они прожили до прошлого года, и, видимо, сознавая свое увеличивающееся безобразие, стала, в довершение всего, безумно ревновать его без всякого повода и причины.
Она требовала отчета в каждом часе его отсутствия из дому, в каждой истраченной им копейке.
— У ней есть средства?