Машинист не мог остановить поезд сразу, и локомотив и два передних вагона переехали несчастную.
— Дачница? — спрашивали в толпе у тех, кто уже побывал около трупа.
— Какой там дачница… Просто нищая, одетая в лохмотья.
— Молода?
— А не разберешь, лицо такое опухлое, вероятно, от пьянства.
— Совсем убита?
— Конечно совсем… Пополам разрезало.
— Какой ужас!.. — послышалось восклицание какой-то дамы.
Федора Дмитриевича тоже потянуло посмотреть на самоубийцу.
В то время, когда он подошел, обе половины тела лежали уже в стороне от полотна, и кондуктор нес уже добытый им старый чехол с дивана вагона первого класса, чтобы прикрыть покойную.