Конкордия Васильевна, почти спокойная по наружности, переживала страшные внутренние волнения.
Мысль об этом клочке бумаги, на котором рукой мужа написаны были небрежные строки, не давала ей покоя и она сама растравляла свое самолюбие, уверяя себя, что это прямо доказывает неуважение к ней графа, совершенное равнодушие.
«Он посылает мне открытую записку с посыльным, точно своей прислуге… — мысленно негодовала она».
«И в то самое время, когда я решила вернуть ему окончательно мое расположение, когда я нашла в своем сердце силу простить ему нанесенное мне оскорбление… Он наносит мне новое… Хорошо же… На его равнодушие и я отвечу тоже равнодушием…»
Нянька между тем принесла маленькую Кору и усадила ее за стол на высоком стульчике.
Присутствие дочери несколько отвлекло графиню от мрачных мыслей, но не возвратило аппетита.
Она едва притрагивалась к подаваемым кушаньям.
Наконец обед кончился.
Конкордия Васильевна взяла на руки свою дочь и понесла ее к себе в спальню.
Она объявила крайне удивленной няне, что с этого дня Кора будет спать вместе с ней, а потому и велела перенести кроватку дочери в свою спальню.