— Петр Иннокентьевич, разве он тоже знает, разве он также, как и вы, догадался, почему я ничего не говорил в свое оправдание?..
— Да!
— Это мне неприятно.
— Я должен был сказать ему всю правду.
— Зачем?
— Затем, чтобы он знал, чем он тебе обязан.
— Напрасно.
— Когда он узнал, что при допросе ты молчишь обо всем случившемся в день, предшествуемый убийству, и в ночь его совершения, он хотел сам ехать к заседателю и сознаться.
— И что же?
— Я удержал его от этого…