Тяжелая первая сцена свидания после многолетней разлуки, наконец, миновала. Гладких усадил Марью Петровну на диван и только тогда успел пристально посмотреть на нее.
Она страшно переменилась. Недаром никто в городе не узнал «дочь первого богача» — «сибирскую красавицу», которой гордилось к-ское общество. От этой красоты не осталось и следа. Она исхудала, глаза ввалились, и даже несколько морщин появилось на лбу.
— Бедная моя, бедная, — начал Гладких со слезами в голосе. — Вы ли это? Как могли вы оставлять меня так долго без всякого известия, неужели вы усомнились в вашем верном друге.
— О нет, нет, никогда!
— Почему же вы не уведомили меня, где вы и что с вами?
— Я на это не решалась.
— Это отчего? Но, впрочем, оставим этот разговор… Теперь вы здесь, и я знаю, что мне делать…
— Что вы этим хотите сказать?
— Что хочу я этим сказать? Только то, что я вас возьму с собою домой.
— Никогда! — воскликнула Марья Петровна. В ее голосе послышался ужас.