— Что он говорит? Что он говорит? — воскликнула Татьяна Петровна с пугливым недоумением.
— Ага! — продолжал он. — Ваш крестный отец ничего вам не говорил об этом… Он оставлял вас в приятном заблуждении, что вы — дочь богача-золотопромышленника… Хорошенькая шутка!.. И вы этому поверили. Уже более тридцати лет, как мой дядя вдовеет, у него была дочь Мария, и она умерла. Что же касается до вас, то вы ему даже не родственница, и если живете здесь, то лишь благодаря Гладких, которому взбрело на ум привести вас сюда… Теперь вы видите, моя милая, что я делаю вам большую честь моим предложением…
Татьяна Петровна стояла перед ним бледная, как покойница, с широко раскрытыми глазами. Она была уничтожена.
— И это правда, действительно правда? — спросила она задыхающимся голосом, вся дрожа от охватившего ее волнения.
— Даже ваш честнейший крестный отец, — сделал Семен Семенович ударение на эпитете, — который ведь никогда не лжет, как он уверяет всех, не может сказать вам, что это неправда.
— Кто же мой отец? Кто мой отец? — простонала она.
— Это опять другая история… — хладнокровно продолжал он. — Вы, вероятно, слыхали старую историю об убийстве, совершенном более двадцати лет тому назад близ высокого дома?
— Да, я слышала об этом… — упавшим голосом отвечала она.
— Убийцей оказался Егор Никифоров, из поселка.
— Егор Никифоров… — бессмысленно повторила она.