Семен Семенович с горькой усмешкой пошел к двери и, остановившись на пороге, обернулся, бросил вызывающий взгляд на обоих стариков, и вышел.
— Наконец-то мы от него избавились! — сказал Гладких.
— Мне надо было ранее послушаться тебя и совсем не принимать к себе… — сказал Толстых. — Но я его тогда не знал так хорошо, как знаю теперь…
— Я всегда говорил, что он худо кончит…
— Но что ему надо от меня?
— То же, что и его отцу… твое состояние…
— Но я еще не умер!.. — пробормотал Толстых.
— Что Таня? — спросил Иннокентий Антипович. — Ты ее видел?
— Да… и постарался, насколько мог, утешить… Остальное мы сделаем вместе… Если надо ей сказать всю правду, Иннокентий, я не буду медлить…
— Нет, нет! — с испугом отвечал Гладких. — Еще не время… Она не сойдет вниз?