Она отшатнулась от него.
— Замолчи, замолчи… Марии Толстых более не существует… Она проклята, слышишь ли, проклята…
— Марья Петровна, если вы захотите, то ваш отец завтра же откроет вам свои горячие объятия. Несчастный! Только надежда вас увидеть, одна эта надежда привязывает его к жизни…
Она посмотрела на него безумными глазами, видимо, не понимая его, и затем сказала:
— Ты не назвал мне себя по имени.
— Марья Петровна, вы когда-то были милостивы ко мне… Конечно, вам трудно узнать меня, когда ни ваш батюшка, ни Иннокентий Антипович не узнали меня… Я страдал, боролся, но не отчаивался. Тот, на могиле которого вы были сейчас, умер на моих руках, произнося с любовью ваше имя. Пятнадцать лет я ради вашего отца пробыл на каторге…
В ее глаза вернулось сознание.
— Егор Никифоров, это ты… муж Арины?.. — сказала она дрожащим голосом.
— Да, это я, но я изменил теперь мое имя, меня зовут Иван-нищий…
— Иван! — пробормотала она, опустив голову.