— Хоть на дыбу поднимай… одно говорить буду… — стояла на своем Софья.
Несколько дней она провела в таком почти лихорадочном состоянии, нигде не находя себе места и вскакивая по ночам с криками: «идут, идут», затем вдруг стала тиха и задумчива.
— Сошла, кажись, дурь с девки-то… — решили служащие на заимке.
Но «дурь», оказалось, не сошла.
За несколько дней до приезда господ Софью нашли повесившеюся на чердаке людской.
Приехал заседатель, и труп увезли в «анатомию» поселка. Вскрытие и погребение самоубийцы произошло уже тогда, когда в высокий дом возвратились его новые владельцы. Ее зарыли без церковного обряда за кладбищем поселка.
Когда прислуга рассказала возвратившимся господам и Егору Никифорову шальные речи покойной Софьи относительно убийства Семена Семеновича его отцом, Марья Петровна и Таня почти в один голос сказали:
— Она сумасшедшая!
Егор Никифоров совершенно согласился с обеими женщинами. Только Иннокентий Антипович остался при особом мнении.
— От Семена Порфирьевича все станется… — заметил он.