— Бесстыдная! Ты мне смеешь говорить это в лицо…
— Я любила его…
— Негодяя?
— Я любила его! — повторила она. — Я любила его!
— Несчастная! Ты так низко пала, что хвастаешься своим позором!
— Ваше мщение, Петр Иннокентьевич, было бессмысленно, безобразно, несправедливо… — медленно заговорила она, сделав несколько шагов по направлению к стоящему у двери отцу. Да оно и не достигает цели… Я так же виновата, как и он… и буду любить вечно его одного, буду жить памятью о нем.
— О, не своди меня с ума!
— Так убей меня, убей и меня!
Толстых схватил стул и, подняв его, бросился на дочь. Произошла бы безобразная сцена, если бы подоспевший Гладких не схватил сзади его руку и не предупредил удара.
— Что ты делаешь, опомнись! — воскликнул Иннокентий Антипович.