«По платью, но нежности кожи, это на самом деле „форменный барин“, как выразился староста, — думал заседатель. — Но его здесь никто не знает. Кто же он такой?»
Вопрос этот мучительно жег мозг пытливого по натуре Хмелевского.
Он отдал приказание привести разрезанный труп в такое, по возможности, состояние, чтобы его могли узнать знавшие или видевшие при жизни.
«Я завтра заставлю осмотреть всех жителей поселка, всех рабочих на приисках Толстых и всех живущих на заимке», — решил заседатель и уже стал запирать свой портфель, чтобы ехать обратно в высокий дом, как вдруг в «анатомию» не вошел, а вбежал знакомый всем присутствующим мещанин Харитон Спиридонович Безымянных.
Поздоровавшись с заседателем и доктором, он подошел к трупу, взглянул на него и воскликнул:
— Так я и знал, что это его укокошили!
— Кого его? — почти в один голос спросил Хмелевский и Вандаловский.
— Да моего жильца — Бориса Петровича.
— Это ваш жилец? Ну, слава Богу. Мы будем хотя знать, кто он такой.
— Ну, этого-то вы от меня знать не будете, так как и я знаю только, что он приехал из К. на охоту недели с две тому назад и просил меня приютить у себя на прииске. Я отвел ему избу, что у меня была под конторой, и он себе жил да поживал.