Где будет сражение ещё неизвестно, но японцы, увлёкшиеся лёгкостью, с которой русские оставляют свои позиции, уже достаточно зашли вперёд, чтобы в самом непродолжительном времени дать возможность развернуться и нашей кавалерии, нашей железной пехоте и уже достаточно грозной артиллерии.
Следует ли признать таким сражением бой на южном фронте, начавшийся с рассвета 10 июля и продолжавшийся до 12 июля?..
Я думаю, что нет, и это не моё единичное мнение, а многих представителей генерального штаба, с которыми мне пришлось беседовать по этому поводу, почти в виду шедшего боя, при громе артиллерийских снарядов, при свисте пуль, многие из которых перелетали на далёкое пространство, но бессильно падали на землю, даже не зарываясь, как камешки.
-- Это не решительный бой, -- говорили они, -- вы увидите, что воюющие останутся на своих позициях... Мы снова отступим...
-- Снова отступим? -- тревожно спросил я.
-- Почему вас это так пугает? -- улыбаясь сказал мне симпатичный полковник генерального штаба, фамилия которого ускользнула из моей памяти. -- Это так и следует...
Так и произошло.
С рассветом 10 июля наши казаки выдвинулись вперёд, спешились и, открыв огонь, стали подходить к позиции японцев.
Последние, следуя своему обыкновению, подпустили их, а затем открыли убийственный огонь и выслали пехоту.
На поддержку казакам выехала батарея, дала несколько выстрелов, снялась и укрылась в другом месте.