Атаку вела дивизия под командой генерала Кондратовича.
По словам офицеров, наши солдаты уже стали применяться к местности и без труда лазать по прежде трудно проходимым для них сопкам.
К чему только не применится русский солдат.
-- Теперь уж казак лезет на сопку с лошадью в поводу и, достигнув вершины, высовывает только одну голову и смотрит, а прежде, бывало, вытянется во весь рост и стоит как столб... Понятно, что японцы, увидя пост, могут сообразить, особенно имея карты полверсты в дюйме, где находится бивак и начать его обстреливать почти с математической точностью... Их часовые обыкновенно лежат, их и не видно... Приноровились ложиться теперь и наши, отбросив русскую откровенность...
Мой собеседник оказался человеком бывалым, долгое время проведший в отряде генерала Ренненкампфа, сильно тревожившем японцев своими быстрыми передвижениями.
Разговор перешёл на самое больное место настоящей войны -- участие в ней китайцев и хунхузов.
-- Кто их разберёт, -- сказал он, -- мирный ли он китаец или хунхуз... На моих глазах был такой случай... Идёшь с разъездом мимо поля... На нём работают китайцы... Только отошли на значительное расстояние, как сзади раздаются выстрелы... Это стреляют по нас те же китайцы...
-- И вы их не преследуете?
-- Как тут преследовать... Он выстрелит и убежит, спрячет ружьё в укромном месте и опять "мирный китаец". А об сигнальщиках-китайцах нечего и говорить... Только остановишься как-нибудь с отрядом, вдруг с сопки столб дыма.... Это китаец зажёг приготовленный заранее на вершине стог соломы гаоляна и тоже убежал, -- ищи его...
В это время поезд тронулся и мы расстались.