Это казацком языке значит, какого полка.
Но ползущий, как оказалось потом, японец, не понял этой формы речи, или же лексикон выученных им русских слов истощился, только он повернул обратно и, пригнувшись, побежал, за ним побежало ещё несколько человек, но пуля часового положила "своего раненого" на месте".
-- Многие японцы выучились говорить по-русски и этим пользуются для введения русских в заблуждение... Наглы они ужасно... Но и русские уже приноровились к ним и не остаются у них в долгу. Четыре японских кавалериста, с целью рассмотреть расположение нашего отряда, пробрались с фланга на горку, засеянную гаоляном... Но в гаоляне был наш разъезд из четырёх казаков... Увидя непрошеных и бесцеремонных гостей, наши притаились в гаоляне и стали ждать... Впереди ехал один японский драгун, а сзади трое... Им показывали дорогу несколько китайцев... Как только первый японец поравнялся с залёгшим в гаоляне нашим казаком, последний вскочил и за ноги стащил его с седла на землю... Тот не успел выхватить сабли, как уже был скручен нашим казаком. Остальные японцы бросились наутёк. Нашим казакам достались только проводники-китайцы, да стащенный с седла японский драгун. Первых они привязали косами друг к другу и доставили всех своих пленников живьём в штаб отряда.
-- Чем вы объясняете эту смелость японцев?
-- Пьянством! Их положительно спаивают "ханшином". От пленных, раненых и убитых так и несёт отвратительным запахом этой китайской водки. Ханшин -- ведь это такое снадобье, что стоит, напившись с вечера, выпить на другой день воды, как человек делается снова пьяным...
-- Не известны ли вам какие-нибудь ещё интересные военные эпизоды последнего времени? -- спросил я.
-- Пожалуй, вот случай с моим товарищем по полку, тоже бывшим поручиком павлоградского полка ван Бениненгеном. Его спас от смерти висевший у него на груди большой эмалированный крест. В кавалерийской атаке японский офицер нанёс ему удар саблей, но удар пришёлся по кресту и был так силён, что вся эмаль с креста слетела, но это препятствие сделано то, что сабля соскользнула и у ван Бениненгена оказалось лишь разрублено левое плечо, а иначе бы была разрублена вся грудь...
-----------------------------
В Харбине мне удалось видеть два интересных документа.
Один из них письмо на французском языке некоего Гофонга из Чуфу.