-- При "эмиастической афазии" человек забывает название предмета, он напишет вам его название, укажет на него, но произнести это название не в состоянии, а при "парафазии" больной один предмет называет другим.
-- Это всё неизлечимо?
-- Почему неизлечимо? Напротив, очень и очень излечимо, и С. теперь поправляется. У него происходит всасывание в поражённой части мозга... Левого глаза он, действительно, лишится...
-- Много наблюдается в армии душевных заболеваний?
-- Ежедневно бывает 2--3 заболевания.
-- Куда вы направляете больных?
-- К нам на помощь приходит образцово, благодаря энергичной деятельности полковников Дементьева и Климовского, организованная эвакуация душевнобольных. Эвакуационный поезд отходит через каждые десять дней и доставляет больных до Москвы. Нижние чины помещаются в вагонах третьего класса, снабжённых тюфяками, бельём, посудой, сахаром, чаем, а офицеры размещаются в купе второго класса... Поезд сопровождает врач-специалист, фельдшер-санитар и большое количество прислуги, по расчёту: на спокойного больного -- два человека, а на буйного -- четыре.
-- А какого режима вы держитесь здесь... У вас нет, как я вижу, ни решёток, ни замков...
Действительно, все больные ходят свободно, все двери палат не заперты.
-- Да, я придерживаюсь двух английских принципов при лечении душевнобольных... Один из этих принципов гласит: no restrains [Нестеснение (англ.).], а другой -- open doors [Открытые двери (англ.).]. С 20 марта, т. е. того времени как я заведую отделением для душевнобольных в Харбине, я ни разу не употреблял так называемую "смирительную" рубашку, хотя были больные и с припадками буйства; я предпочитаю, чтобы их держали служителя. Военное начальство, в этом случае, оказалось очень отзывчиво на мои просьбы и дало мне много прислуги. У меня прислуги до 20 человек.