Сам китайский город представляет из себя одну большую улицу, тянущуюся на протяжении двух вёрст от западных до восточных ворот, всю состоящую из лавок со скрытыми за ними фанзами для жилья.
Есть несколько узких и тёмных переулков и боковых улиц.
Обрусение города выражается в двух русских убогих магазинах и двух-трёх гостиницах, носящих громкие названия "Интернациональной", "Европейской" и т. п., ютящихся в плохо вычищенных китайских фанзах.
У западных ворот находится кумирня бога-войны -- Ляо-Мяо, -- несколько кумирен есть и в других местах города -- а за ней идёт предместье.
В последнем убогие фанзы-мазанки, где снова проявляется "русский дух" в виде приютившихся в тех фанзах гостиниц-притонов, если впрочем их содержателей, в большинстве оборотистых греков и армян, можно считать за носителей даже этого "русского духа".
Всё это предместье идёт по берегу оврага, на дне которого протекает не то грязная речонка, не то большая проточная лужа. Совершенным особняком стоит русский посёлок, расположенный вокруг станции железной дороги. Он состоит из однообразных деревянных и каменных домиков, построенных по ранжиру.
Во главе их надо назвать дом командующего войсками, отличающийся и более изящной архитектурой и шпицем, на котором во время пребывания А. Н. Куропаткина в Ляояне развевается флаг.
Тут же все учреждения, почта, телеграф, разведочное отделение.
На запасных железнодорожных путях стоят вагоны, тоже служащие, лучше сказать, служившие для жилья.
Под особым деревянным навесом во время пребывания А. Н. Куропаткина стоял его поезд.