Я постараюсь на него ответить.
Несомненно, что в телеграмме речь идёт не о китайском городе, где конечно могли лишь произойти пожары от залетевших снарядов, там все строения или каменные, или глинобитные, т, е. огнеупорные, а о, так сказать, новом русском Ляояне -- железнодорожно-военном посёлке, правильными рядами и четырёхугольником раскинувшемся около станции.
Тут гореть, конечно, есть чему.
Во-первых, целые кварталы деревянных домиков, где жили железнодорожные служащие, офицеры, военные и гражданские чиновники; во-вторых, дом командующего войсками -- обширное деревянное строение, железнодорожная больница, здание полевого штаба и, наконец, пакгаузы, где хранились запасы как специально-военные, так и продовольственные.
Большая часть их была вывезена ранее, в последних числах июля.
А перед самым наступлением японцев на позиции под Ляояном, последний уже, конечно, освободился от тех жилых помещений, которые могли быть увезены из него.
Я говорю о тех вагонах классных и товарных, которые стояли в разных пунктах обширного близ станции железнодорожного полотна, и в которых жили приезжие офицеры, иностранные агенты, помещалась столовая для последних, а в товарных вагонах находились разного рода небольшие склады, типография, где печатался "Вестник Маньчжурской Армии", вагон командующего армией, вагон его канцелярии и типографии поднесённой ему петербургской фирмой Леман.
Всё это, повторяю, выехало из Ляояна своевременно, и во многих местах русского Ляояна образовались пустыри.
Железнодорожное полотно конечно тоже разрушено.
Деревянные постройки, вероятно, горят жарко и быстро.