— В Т. дня на два. Я уж устрою. До этого времени ты присмотрись к кабинету и к месту на столе, где стоит пузырек. Смотри, чтобы только никто не заметил.
Княжна молчала. В ней происходила борьба, но злоба против князя одержала верх.
— И так, решено? — спросил Гиршфельд.
— Хорошо, я делаю. Решено! — глухим голосом ответила она.
XXIII
В разлуке
Наступили первые числа августа.
Время мчалось для княжны Маргариты Дмитриевны с ужасающею быстротою.
Вступив на новый жизненный путь, связав на всю жизнь, как ей по крайней мере казалось, свою судьбу с избранным ею человеком, она зажила какою-то двойною жизнью. Ум ее лихорадочно работал, нервная система, доведенная до высшего напряжения, как бы закалилась; неведомая доселе страсть охватила все ее существо, а между тем, в душе царил какой-то страшный покой.
Она чувствовала себя далеко не самостоятельной, чувствовала, что находится в полном подчинении воле этого железного человека, но это самое подчинение доставляло ей величайшее наслаждение.