— Я ничего не вижу особенного, — проговорил Гиршфельд, — собака у вас, значит, часа два простояла?
— Да-с, два часа, или около этого. Как же это ничего особенного? — налетел на него Кругликов.
— Да так! С одним моим знакомым был случай не в пример необыкновеннее вашего. Жил это он в своем имении Харьковской губернии, сад у него был при доме большой, а за садом болото. Вот он раз утречком взял ружье, собаку крикнул — Нормой звали — и отправился через сад на болото. Собака вперед убежала и на болоте уже стойку сделала, а он только что к нему подходить стал, как вдруг из дому лакей бежит.
— Пожалуйте, говорит, домой, эстафета.
— Вернулся мой приятель, получил известие о смерти своей тетки, жившей в ближайшем уездном городе. Сейчас это лошадей туда. Пока там, с похоронами возился, наследство кое-какое осталось ему по завещанию, пришлось в губернский город ехать — утверждать завещание. Все это он покончил, имущество принял, во владение ввелся. Месяца через два в имение к себе вернулся.
— А где же, говорит, Норма?
Хвать-похвать — нет собаки.
— Да ведь с тех пор, как вы тогда на охоту пошли, ее и не видать, — сообразили домашние.
Пошли на болото и что же? Собака скелет и дупель — скелет. Вот это стойка! — засмеялся Гиршфельд.
Присутствующие разразились неудержимым хохотом.