Шатов накануне того дня, когда Гиршфельд приехал в Т., сделал предложение княжне Лидии Дмитриевне и получил согласие как ее, так и ее отца.
Это случилось для него совершенно неожиданно.
После обеда, когда князя Дмитрия Павловича увезли, по обыкновению, в кабинет подремать и молодые люди остались в гостиной одни, Антон Михайлович, между прочим, заговорил о своем отъезде в Москву для экзамена и защиты диссертации.
— Вы, конечно, туда не надолго? — испуганным голосом спросила Лида.
— Нет, вероятно, придется остаться в Москве, мне предлагают место ординатора при клинике, там более материала для нашей науки и отказаться перейти в столицу — грешно. Это значит пожертвовать наукой.
— А пожертвовать мной ничего не значит, расставшись навсегда? — вдруг каким-то неестественным голосом вскрикнула она и неудержимые слезы брызнули из ее глаз.
Он машинально опустился перед ей на колени.
Этот безыскусственный взрыв неподдельного горя детски чистой, наивной души произвел на него чарующее впечатление.
Разлука с этим плачущим, беззаветно любящим его ребенком представилась для него самого невозможной.
— Зачем же расставаться, можно и не расставаться, если вы только согласитесь быть моей женой! — сам не свой, прошептал он, отнимая руки княжны от ее лица.