Весть об этом моментально облетела всех присутствующих.
— Княжна в постели, — отвечал Антон Михайлович на расспросы, — она так потрясена смертью столь любимого ею отца, что я боюсь, чтобы это потрясение не имело дурных последствий. Безусловный покой и сила молодости могут одни поставить ее на ноги.
Николай Леопольдович был в числе тех, которым Шатов рассказал все.
— Послали уведомить в Шестово? — спросил его он.
— Как же, но только, увы, недавно; впопыхах, ошеломленный таким неожиданно скорым концом, я совсем растерялся и позабыл, так что, пропустив утренний поезд, нарочный поехал на лошадях.
— Я завтра еду туда, но вероятно возвращусь отдать последний долг, даже один, если все уже выедут сюда… — заметил Гиршфельд.
— Не лучше ли вам подождать их здесь? — вставил Шатов.
— Нет, этого нельзя, мой отпуск кончается сегодня. Я не знаю, как взглянет на мою просрочку князь Александр Павлович. Я человек наемный! — скромно потупил он глаза и распрощался с Шатовым.
На подъезде он встретился с вышедшим уже Крутиковым, который потащил его с собою обедать в клуб.
Проголодавшийся Николай Леопольдович не отказался.