Он сошел вниз.
На губах его играла торжествующая улыбка.
Приехал судебный следователь, Сергей Павлович Карамышев.
Гиршфельд застал уже его в зале, беседующим со становым и доктором.
Поодаль от них стоял, смотря в окно, фельдшер, призванный для предстоящего вскрытия.
— А княгиня? — обратился к нему Карамьгшев, пожимая руку.
— Я только что сейчас справлялся, она еще не оправилась от обморока и лежит у себя наверху, — отвечал он.
— Жаль Александра Павловича, хороший был человек, и какое совпадение: оба брата один за другим! — соболезновал Карамышев.
— Приступим, господа, чем золотое время терять, печалью не поможешь! — продолжал он и направился в кабинет.
Август Карлович высказал ему свое предположение, что князь отравился или отравлен сильным приемом опиума.