Из залы доносилось уже монотонное чтение псалтыря.
Тотчас после обеда была отслужена панихида.
Карамышев решил вечером же приступить к допросу свидетелей. Гиршфельд предложил для этого свое помещение.
После панихиды была допрошена княгиня и вся домашняя прислуга, но в их показаниях не оказалось ничего существенного, или хотя бы мало-мальски разъясняющего это темное дело.
— Кто давал князю лекарство? — спросил судебный следователь княжеского камердинера Якова.
— Я-с! — отвечал тот.
— По сколько капель?
— Сперва по три, некоторое время по четыре, за последний же месяц по пяти.
— Расскажи, как и когда ты приготовлял лекарство!
— Во время общего обеда я стелил постель его сиятельству, наливал полрюмки воды и капал лекарство, которое и ставил на столик перед отоманкой около свечки, зажигал ее и затем уже опускал шторы.