— Мне ужасно хотелось крикнуть, как это бывает в кадрили: changez vos dames.
— Это почему?
— А потому, что я этим доставил бы величайшее удовольствие обоим кавалерам.
— Я вас не понимаю.
— Ах, я и позабыл, что вы у нас святая простота! — улыбнулся Гиршфельд.
Княжна продолжала глядеть на него с недоумением.
— Я давно замечаю, — почти шепотом продолжал Николай Леопольдович, — что Антон Михайлович глядит на Маргариту Дмитриевну далеко не глазами жениха ее сестры, а этот его друг поглядывает на вас совсем не так, как подобало бы глядеть другу жениха.
— Что вы хотите этим сказать? — вздрогнула княжна Лида.
— А то, что если бы княжна Маргарита Дмитриевна захотела, — а она, кажется, этого совсем не прочь, — то господин Шатов охотно бы уступил вас своему другу, не из чувства дружбы к нему, а из чувства любви к вашей сестре. Если же бы, к довершению всего, вы на это согласились, то счастливее человека, чем господин Карнеев, трудно было бы и сыскать.
— Как вы злы! — улыбнулась княжна какой-то деланной улыбкой.