— Единственно что можно — это успокоить страдания, надежды нет! — шепнул он Карнееву.
Тот грустно наклонил голову и лишь благодарным взглядом ответил врачу. Больная узнала Ивана Павловича и протянула к нему свою руку. Карнеев подал ей свою, она крепко ухватилась за нее и видимо не хотела выпускать. Доктор подвинул ему стул. Иван Павлович сел, не отнимая у Лиды своей руки.
В это время в спальню вошли: оправившаяся от обморока княжна Маргарита Дмитриевна, Шатов и княгиня с прибывшим Гиршфельдом.
— Не надо, не надо, уйдите, уйдите! — заволновалась больная в необычайном экстазе.
Старичок доктор попросил прибывших удалиться, так как малейшее волнение гибельно для труднобольной. Он распорядился послать в больницу за сиделкой, как за новым лицом, не могущим возбудить в больной никаких воспоминаний. Шатов, с опущенной долу головой, последний вышел из комнаты своей умирающей невесты и, не простившись ни с кем, уехал домой.
Совершенно расстроенная, княгиня удалилась к себе, попросив Гиршфельда, оставшегося сделать кое-какие распоряжения, зайти к ней проститься.
Николай Леопольдович и Маргарита остались одни.
— Она умрет, ведь она умрет! — схватилась за голову княжна.
— Ну, да, конечно, умрет! — спокойно подтвердил Гиршфельд.
— И мы, мы ее убийцы! — не своим голосом воскликнула она.