— Я бы просил тебя так на будущее время не обмолвливаться, если ты хочешь продолжать вести со мной наше дело! — тем же резким тоном заметил он.
— А княгиня, она, конечно, ничего не потеряла! — переменила она разговор, подчеркнув слово «конечно».
Николай Леопольдович понял шпильку и улыбнулся.
— Конечно, ничего, но это не помешало мне быть сейчас у нее и уверить ее, что она потеряла на акциях этого банка триста две тысячи рублей. Таким образом, мы нажили на этом деле сто две тысячи. Надеюсь, что в этом случае ты ничего не будешь иметь против этого «мы»? — в свою очередь уколол он ее.
— Какой ты злой! — улыбнулась она, совершенно успокоенная.
— Как же приняла это известие княгиня? — спросила она, когда Гиршфельд сел в кресло.
В коротких словах передал он проделанную им у княгини сцену с револьвером.
Княжна смеялась от души.
— Можно было проделать тоже самое и с частью денег князя Владимира, — сообразила она вслух.
— Нет, моя дорогая, нельзя, да и не зачем. Поспешишь — людей насмешишь, совершенно справедливо говорит русский народ. Княгиня очень боится опекунской ответственности. Деньги князя от нас не уйдут, но надо их заполучить в собственность с умом и осторожно. Подумаем — надумаемся.