— Оно не полно, подсудимая что-то скрывает, быть может, очень важное для правильного отправления над ней правосудия, быть может такие обстоятельства, на основании которых вы могли бы, с спокойною совестью, дать ей снисхождение, быть может даже своих сообщников, остающихся безнаказанными, она не хочет раскрыть всецело свою душу перед вами, своими судьями. Пусть пеняет на себя. Вы не дадите ей снисхождения.
Так кончил свою речь обвинитель.
— Подсудимая, что вы имеете сказать в свое оправдание, встаньте! — обратился к обвиняемой председатель.
Она тяжело поднялась со скамьи. Публика снова застыла в ожидании.
— Я виновата… — раздался чуть слышный шепот. Она села, видимо не будучи в силах устоять на ногах.
— Вы не имеете ничего прибавить? Подсудимая молча покачала головой.
Председатель сказал резюме и передал старшине присяжных заседателей вопросный лист. Присяжные удалились для совещания. Наступили самые томительные минуты всякого уголовного процесса. Не более как через четверть часа присяжные вышли и старшина громко прочел вопросы и ответы. Оба ответа были: да, виновна, но заслуживает снисхождения.
В публике раздались аплодисменты, Подсудимая набожно перекрестилась на образ. Председатель позвонил, и суд, выслушав заключение прокурора, удалился для постановления приговора. Через полчаса был он объявлен: княжна Маргарита Дмитриевна Шестова, по лишению всех прав состояния, была присуждена к каторжным работам на двенадцать лет. Подсудимую увезли обратно в тюрьму. Публика разошлась.
Прошло два месяца. Приговор о княжне Шестовой, посланный на Высочайшее утверждение, как состоявшийся над лицом дворянского звания, вернулся, объявлен в окончательной форме и вступил в законную силу. Княжна была отправлена этапным порядком в Москву в пересыльный замок.
В Т. несколько времени еще потолковали о деле княжны, а потом и позабыли о нем, тем более, что на смену ему явилось другое дело, заинтересовавшее общество: один выдающийся т-ский адвокат попал под суд, и от следствия ожидали пикантных разоблачений из адвокатской практики обвиняемого. Говорили о привлечении к делу многих лиц из общества. Дело о растрате покойною княгинею Шестовою опекунских сумм было замято Николаем Леопольдовичем, к обоюдному удовольствию его и т-ской дворянской опеки, с согласия князя Владимира Александровича Шестова, который избрал Гиршфельда своим попечителем.