— О чести? Это громко! — улыбаясь, сказала она.
— Не громко, а страшно! — сказал он, остановившись перед ней.
Она побледнела, увидав его искаженное волнением лицо и горящие тревожным блеском глаза.
— Я готовлюсь через несколько месяцев надеть гвардейский мундир, но при данных обстоятельствах это является делом невозможным.
— Почему?
— А потому, что я опозорю его, потому что я… подлец!..
Молодой князь с трудом выговорил последнее слово.
— Ты сумасшедший! Ты сам не понимаешь, что говоришь! — отвечала княгиня, стараясь казаться хладнокровной.
— Нет, понимаю! К сожалению, даже слишком понимаю! — продолжал князь Виктор с дрожью в голосе, все продолжая, не переменяя позы, стоять перед матерью.
— Так объяснись! Я, по крайней мере, не понимаю ничего.