Гиршфельд пристально посмотрел на нее, как бы что-то соображая.
— Я бы попросил вас остаться здесь до поры до времени; по окончании всего этого печального дела я сделаю надлежащее распоряжение, жалованье ваше будет идти вам по-прежнему, может быть вам нужны деньги?
Николай Леопольдович быстро опустил руку в боковой карман сюртука.
— Нет, денег мне не нужно, и дело не в жалованьи, но мне необходимо позаботиться о моем будущем.
— Повторяю, как только явится возможность, я приеду сюда один! — подчеркнул последнее слово Гиршфельд, — и тогда мы потолкуем.
— Хорошо, потолкуем! — загадочным тоном согласилась Александрина.
Николай Леопольдович не обратил на ее слова внимания и убежал к гостям.
Спустя неделю после их отъезда Александра Яковлевна, согласно своему решению, прикатила в Т. к баронессе. Та засыпала ее вопросами о жизни княгини последнее время в Москве, об отношениях ее к племяннице и Гиршфельду. Александрина отделалась от нее общими фразами, не высказывая своих соображений. От Ольги же Петровны она узнала все ее интересующее, все подробности, всюду разглашенного предварительного следствия по делу об отравлении княгини ее племянницей, до показания Николая Леопольдовича у судебного следователя включительно.
— Нашли же при княгине какие-нибудь вещи, бумаги? — задала она вопрос баронессе, когда та окончила свой обстоятельный рассказ.
Баронесса передала ей подробности о найденных деньгах, портсигаре и носовом платке в сумочке.