Проснулся он прежним Гиршфельдом.
Оставаться ему в Т. теперь было незачем. Дела с опекой были устроены, находящийся под его попечительством князь Владимир Александрович Шестов был введен им в права наследства после матери и уже с месяц как уехал в Москву. Николай Леопольдович решил, на другой же день, тоже оставить ненавистный Т., где он пережил столько томительных дней и ночей.
«Сегодня же сделаю прощальные визиты», — решил он.
Всюду темою разговора был только что окончившийся процесс княжны-отравительницы.
— Теперь я спокоен, — ораторствовал Гиршфельд:- земное правосудие совершилось — преступница достойно наказана, и кровь праведницы, вопиявшая к нему, отомщена. Княжна примирилась с законом, но не с Богом. Преступницы нет, — есть осужденная, но грешница осталась!.. Ее ждет еще кара там!.. Я глубоко убежден в этом…
Николай Леопольдович поднимал глаза к небу.
Баронесса Фальк, к которой он приехал к одной из первых, в особенности умилилась этой фразой и задержала его довольно долго, пустившись в воспоминания о ее покойном дорогом друге — Зиночке.
— Именно праведница была, c'est le mot, и умерла мученицей, — прослезилась Ольга Петровна.
Гиршфельд счел долгом сделать вид, что тоже глотает невольные слезы.
— A propos, — заметила баронесса, — могу я просить вас оказать мне небольшую услугу?