Никита уселся.
— Признаться, касательно чая — былое дело. Да и ничего, пополоскаюсь — чай на чай не палка на палку… Как можешь? Все ли с добром?.. — сказал Никита, принимая из руки Николая Ильича стакан чая.
— Благодарствуй… Каким тебя ветром в Белокаменную занесло и давно ли?
— Вечером приехал, а завтра восвояси; нашему рыболовному генералу снасти привозил: летом разов пять наезжал, у меня хоронил, ну, а теперь, вестимо, октябрь на дворе, — отписал привезти.
В это время Марья Семеновна внесла на подносе графин с водкой и две рюмки, холодную вареную говядину, нарезанную мелкими кусочками, на одной тарелке, черный хлеб на другой, и все это поставила на стол перед собеседниками.
— Ну, как ловля нынешним летом? — спросил Николай Ильич, наполнив рюмки и чокаясь с Никитой.
Оба выпили.
— Нечего Бога гневить, ловили изрядно!.. — отвечал Никита, дожевывая закуску.
— Не привелось мне побывать в наших местах.
— Ой ли, разве не был? — подозрительно посмотрев на него, спросил Никита.