— Что скажешь? — встретил он его, протягивая руку из-под одеяла. — Садись.
Петухов, пожав руку Гиршфельду, пододвинул стул к кровати и сел. Необычайная резвость Николая Ильича не ускользнула от внимания Николай Леопольдовича.
«Что с ним? Вид у него совсем торжествующей свиньи. Что-нибудь и тут неладно!» — промелькнуло в его уме.
«Что за вздор! И откуда у меня явилась такая подозрительность?» — остановил он сам себя.
— Дельце есть личное, так сказать, — почти шепотом начал, между тем, Петухов.
— Личное?
— Да-с, личное, заветное, можно сказать: давно я эту мечту лелею.
— На счет редакторства? — усмехнулся Гиршфельд, зная давно стремление к нему Петухова.
— Именно-с… — вздохнул тот.
— Зачем же дело стало? Если нужно похлопотать о разрешении, у меня есть рука, — устрою.